ЗАКРЫТЫЙ АРХИВ РЕДКИХ МАТЕРИАЛОВ ПО ИСТОРИИ МОДЫ

РОСКОШЬ ПАРИЖА ПРОТИВ НИЩЕТЫ

2026-05-31 14:55

Шанель показывает бриллиантовую коллекцию в разгар Великой депрессии — и объясняет, почему настоящее украшение дешевле бижутерии.

Это перевод статьи «Le Luxe de Paris contre la misere», опубликованной в журнале Femme de France 25 декабря 1932 года
Автор: Поль Малардо.
Фотографии: Роберт Брессон
Эта выставка бриллиантовых украшений в утончённо-драматичном Париже — несомненно, самое благотворительное и самое светское событие сезона. Проходит она на Фобур Сент-Оноре, у Габриэль Шанель, и выручка от входных билетов целиком идёт двум прекрасным организациям: «Обществу материнского милосердия Парижа» под председательством госпожи принцессы де Пуа и «Частной помощи среднему классу» под руководством Мориса Донне, члена Французской академии.

Мадемуазель Шанель — та самая «Шанель», всемирно известная в мире женской моды, — на протяжении двадцати лет не переставала удивлять: придумывала шляпы по мерке головы, укорачивала платья, состригала волосы, осваивала новые ткани, переходя от крайней простоты к самой безудержной роскоши, всегда с безупречным вкусом. И вот она решила вернуть женщине настоящий парюр — ювелирный гарнитур, задремавший со времён войны и моды на фальшивые украшения, — извлечь его из сейфов и шкатулок и приспособить к требованиям времени, которое она чувствует лучше, чем кто-либо другой.
— Самые разные средства, — говорит она, — законны в профессии, которую я исповедую, если используются в истинных интересах моды.

Фальшивые украшения я придумала потому, что в эпоху слишком лёгкой роскоши они казались мне свободными от высокомерия. Сейчас, в пору финансового кризиса, это соображение теряет силу: у всего живого просыпается инстинктивная тяга к подлинному, и мишура возвращается к своей истинной цене.

Бриллиант я выбрала потому, что он даёт наибольшую ценность в наименьшем объёме. А мой вкус ко всему блестящему позволил мне попробовать примирить элегантность и моду через парюр.
Бриллиант во всех его формах — единственный камень, которым пользуется Шанель. Но бриллиантовая россыпь, какой её применяли в высоких и пышных браслетах, модных последние годы, требовала безумных расходов на оправу. Браслет, продававшийся за сто тысяч франков, в итоге содержал в себе от силы 25–30% стоимости в камнях. Мадемуазель Шанель хотела, чтобы её украшения стоили столько, сколько стоят: украшение за 20 000 франков должно в любой момент принести 18 000 тому, кому оно разонравилось.

Эта выставка — тому доказательство.

Доказательство, надо сказать, странное и сказочное. Нужно лишь пройти — под бдительной охраной многочисленных стражей — в великолепные залы, украшенные роскошными ширмами коромандель. Остановиться перед высокими узкими витринами, где восковые лица с бледными глазами и длинными синими ресницами несут на себе грациозную романтику созвездий, рассыпанных в их волосах. Склониться над руками, предплечьями, шеями, грудями — кажущимися спящими, но живыми — в бахроме, узлах, полумесяцах, кометах из бриллиантов, что нежно сворачиваются и ниспадают звёздным ливнем.
— Я хочу, — говорит Шанель, — чтобы украшение лежало на пальцах женщины как лента. Мои украшения гибки и разъёмны. На большой вечер надевают гарнитур целиком. На скромный — снимают главные части и крупные элементы. Парюр можно разобрать и использовать отдельные мотивы на шляпе или мехе. Украшение больше не вещь из прошлого — недвижимая, неизменная. Жизнь трансформирует его и подчиняет своим нуждам.

Мои украшения — не те грубые литературные приемы, которые пыталась насадить кубистская мода. Я вновь обращаюсь к мотивам, лучше всего раскрывающим блеск бриллианта: звезда, крест, нисходящие ряды убывающего размера и крупные залитые светом кабошоны. Именно поэтому я представляю парюры не на бархате шкатулок, а на восковых манекенах. Посмотрите: они не имеют ничего общего с карикатурными стилизациями, далёкими от кутюра для живых женщин. Мои восковые женщины — как можно ближе к реальности, не меньше, чем фотографии. Некоторые колье не сходятся: того требует форма шеи. Некоторые кольца обвивают палец. Некоторые браслеты ложатся вдоль руки, повторяя её изгиб. Мои украшения никогда не существуют отдельно от идеи женщины и платья. Разве не потому, что платья меняются, меняются и мои украшения?
Ради этой красивой и умной презентации мадемуазель Шанель работала месяцами и дала занятость большому числу парижских ремесленников — в то время как маразм, в котором пребывала ювелирная отрасль, плодил безработных. При этом она твёрдо заявляет: она не ювелир и не намерена составлять конкуренцию великим ювелирным домам. Её цель иная — создавать новые парюры, возвращать подлинную ценность качеству и давать изящным женщинам со скромными доходами украшения, которые, оставаясь капиталом, были бы настоящим украшением.

…Кто же не восхитится этой инициативой женщины, которая сама по себе есть воплощение вкуса и которая благодаря славной парижской моде не устаёт удивлять?.. Кто бы мог подумать, глядя на эти блестящие творения, дающие зрелище непредвиденного обновления ювелирного искусства, что перед нами — украшения не только сегодняшнего, но и завтрашнего дня?..

КОММЕНТАРИИ К СТАТЬЕ

Контекст

Ноябрь 1932 года. Три года после «чёрного вторника» 1929-го: инфляция, безработица, обвал потребления. Рынок бриллиантов стагнирует — камни обесценились вместе с остальным. Diamond Corporation Limited обращается к Шанель: её имя должно вернуть бриллианту престиж. Сырьё и производственные расходы корпорация берёт на себя; по некоторым оценкам стоимость коллекции — 93 миллиона тогдашних франков.

Узнав об этом из статьи в L'Intransigeant от 26 октября, Chambre syndicale de la haute joaillerie — профессиональный синдикат ювелиров — выставил Шанель ультиматум: не продавать ничего и разобрать все украшения под надзором ювелиров после закрытия выставки. Логика понятна: кутюрье, не прошедший через цеховую выучку и не состоящий в синдикате, не вправе торговать haute joaillerie — это нарушение профессиональных правил, сложившихся за столетия. Что коллекцию заказал алмазный синдикат, а не сама Шанель, значения не имело.

Несколько вещей успели продать в первый день — до того, как ультиматум возымел силу. Именно поэтому единичные оригинальные украшения 1932 года дожили до наших дней. В статье итальянской журналистки для журнала La Donna как раз говорится о женщинах, которые носили эти украшения. Статья будет выложена отдельно.

Даже под давлением крупнейших ювелирных домов - выставка состоялась и прошла с успехом. С 7 (предпоказ 6 ноября) по 19 ноября более 30 000 посетителей пришли полюбоваться этой коллекцией украшений.

Коллекция создавалась вместе с художником Полем Ирибе. Поэт Жан Кокто подготовил манифест коллекции, а Робер Брессон (впоследствии известный кинорежиссер) создал фотографии изделий.
Отличающаяся необыкновенной выразительностью коллекция Bijoux de Diamants стала настоящей сенсацией в то время. В ней было представлено около 50 украшений с белыми и желтыми бриллиантами в оправе из платины и желтого золота: драгоценные аксессуары, сверкающие ночью и днем. В 22 моделях коллекции используется небесная символика: звезды, кометы, луна и солнце. Причудливые линии, мотивы бахромы и невесомого пера представлены в 17 украшениях, а 8 моделей посвящены графической чистоте спиралей, кругов, квадратов и крестов. Эта великолепная коллекция будет раскрывать свои секреты на протяжении веков. Несмотря на свидетельства, подтверждающие существование монументальных брошей в форме цифр 3, 5 и 7, до сих пор не удалось найти их следов.

В июле 1993 года эти сохранившиеся исторические фрагменты вдохновили Дом CHANEL на переиздание восьми изделий ювелирной коллекции. Колье COMÈTE, дважды обвивающее шею и украшенное снимающимися звездами, было представлено на выставке Rêves de Diamants в 2002 году. Брошь PLUME также была переиздана в сентябре 2010 года, а в 2012 году появилась подборка из 100 украшений, вдохновленных коллекцией Bijoux de Diamants.


Имена и бренды

Габриэль Шанель (Gabrielle Bonheur Chanel, 1883–1971) - основательница дома Chanel. К 1932 году — одна из главных фигур парижской моды; ювелирная коллекция стала её единственным прижизненным выходом в haute joaillerie.

Морис Донне (Maurice Donnay, 1859–1945) - французский драматург и поэт, завсегдатай кабаре «Ша-Нуар», член Французской академии с 1907 года. В тексте назван как председатель благотворительной организации «Частная помощь среднему классу».

Принцесса де Пуа - Титул носила Мари де Ла Рошфуко (1901–1983), супруга Анри де Ноайя, 11-го принца де Пуа (Henri de Noailles, prince de Poix, 1890–1947). Названа председателем «Общества материнского милосердия Парижа».

Поль Ириб (Paul Iribe, Iribarnegaray, 1883–1935) — французский иллюстратор, дизайнер и карикатурист, работавший в области моды, рекламы и театра. Возлюбленный Шанель в начале 1930-х. Для коллекции разработал эскизы украшений.

Жан Кокто (Jean Cocteau, 1889–1963) — поэт, художник, драматург, одна из центральных фигур французского авангарда. Для коллекции написал манифест.

Робер Брессон (Robert Bresson, 1901–1999) — в 1932 году фотограф; впоследствии один из крупнейших французских кинорежиссёров («Дневник сельского священника», «Карманник»). Для коллекции создал фотографии изделий.


Термины и понятия

Парюр (parure)
Ювелирный гарнитур — комплект украшений, выполненных в едином стиле: колье, браслеты, серьги, брошь, кольца. В XIX — начале XX века парюр был обязательным атрибутом парадного туалета.

Кабошон (cabochon)
Камень, отполированный в виде выпуклой гладкой полусферы — без огранки и граней. В отличие от бриллиантовой огранки, кабошон даёт мягкий рассеянный блеск.

Ширмы коромандель (écrans de Coromandel)
Лаковые панели и ширмы китайского производства, названные по Коромандельскому берегу Индии — через который они поступали в Европу в XVII–XVIII веках. Шанель коллекционировала их всю жизнь; они стали фирменной деталью интерьеров её особняка.

Мои украшения — не те грубые литературные приемы, которые пыталась насадить кубистская мода.
Здесь имеется в виду геометрический стиль украшений 1920-х годов, вдохновлённый кубизмом: угловатые формы, условные силуэты, декоративность в ущерб органике. Шанель противопоставляет ему природные мотивы — звёзды, кометы, ниспадающие линии. Она называет этот подход «литературными приемами» — украшение-символ, украшение-манифест, которое объясняет себя вслух вместо того, чтобы говорить формой. Ей это чуждо.
Chambre syndicale de la haute joaillerie — профессиональный синдикат парижских ювелиров, основанный в 1864 году. Объединял дома Вандомской площади (Cartier, Chaumet и другие) и защищал их коллективные интересы: стандарты качества, условия труда, правила рынка. Членство было отраслевым, каждый из членов прошёл через профессиональную выучку в цеховой традиции. Кутюрье в синдикат не входили. Именно поэтому выход Шанель в haute joaillerie воспринимался как вторжение чужака. Она не ювелир, не состоит в их синдикате, не платит их взносов и не несёт их рисков. При этом она выходит на их рынок с ресурсами алмазного синдиката и именем, которое перевешивает любую рекламу. В условиях кризиса, когда продажи у всех упали, это воспринималось как попытка забрать покупателей, не неся никаких цеховых обязательств.