Весенние образы ЭрТе и его наблюдения о светской жизни в Монте-Карло.
Это перевод статьи «ЭРТЕ СОЗДАЛ СЕРИЮ НОВЫХ ВЕСЕННИХ ДНЕВНЫХ И ВЕЧЕРНИХ КОСТЮМОВ» (Erte has designed a series of hew spring afternoon and evening costumes), опубликованной в журнале Harper's Bazaar в марте 1923 года.
Автор текста и иллюстраций: ЭрТе (Роман Тыртов)
Монте-Карло, Монако.
Каждый год — одно и то же: Пьеро и Пьеретты, Арлекины и Коломбины бесконечной цепью поют и скачут по улицам, в народных балаганах, в роскошных залах Казино. Король Карнавал со своей вечно глуповатой головой и сладострастной миной наблюдает за народным весельем с вершины своего дворца. Этот Король колесит между Каннами и Ментоной вдоль восхитительного средиземноморского побережья, ни разу не задерживаясь на скалах старых пиратов в Монте-Карло. Здесь ему нет места — считается, что он лишний и способен испортить привычное очарование этого уголка Побережья.
Каждый год всё Лазурное побережье облачается в одинаковый карнавальный наряд — меняются лишь несколько лент и украшений. Зелёный и оранжевый цвета прошлого года сменились красным и чёрным — геральдическими цветами Казино Монте-Карло, символами живой радости и глубокого отчаяния. Думаю, на чёрно-красном балу в Ницце будет немало костюмов, посвящённых азартным играм — рулетке и trente et quarante (игра «тридцать и сорок»).
Эрте создал — и это весьма необычно для него — платья почти крестьянских линий. Одно из желтого сукна, вышито черным и серебром. Другое платье — из темно-синей саржи, отороченное черным и белым. Головы на дверцах шкафа показывают шляпы, которые следует носить с платьями в гардеробе.
В Монте-Карло есть немало мест, где развлекается публика. Одно из них — «Карлтон», излюбленный ночной ресторан, куда увядшие лица выходят на солнечный свет. Само название напоминает мне забавную историю, связанную с этим рестораном. К его открытию этой зимой была анонсирована танцовщица. На афишах, расклеенных по стенам, вверху крупными буквами стояло её имя, а под ним — великолепный рисунок Леона Бакста. Я восхищался этой афишей. На следующий день, к моему удивлению, я увидел только имя танцовщицы — рисунок был вырезан. Решили, что изображение танцовщицы в костюме с глубоким декольте может шокировать жителей Монте-Карло. Произведение искусства признали непристойным — хотя то, что можно увидеть в самих ночных ресторанах, непристойным почему-то не считается.
Здесь, в Монте-Карло, можно ожидать чего угодно — и странного, и смешного. Вот объявление, которое я выудил из местной газеты: «Требуется дама, любящая животных, для ежедневных прогулок с двумя маленькими собачками с трёх до пяти». Объявление понятно само по себе, если знать, что на ступенях Казино и на маленькой площади у входа — которую называют «Камамбер» за её круглую форму — каждый день толпятся породистые собаки в ожидании хозяев. Собак в игровые залы не пускают, так что бедные звери вынуждены ждать, пока их владельцы закончат игру. Иногда это затягивается надолго — собаки устают, знакомятся друг с другом, и знакомства эти не всегда приятны для хозяев. Отсюда и объявление.
Первый образ: Черный сатин и белая лайка. Странное мантеле представляет собой большой квадрат из лайки и сатина. Второй образ: Поверх платья из серого шармеза надет передник с желтой тесьмой.
Попадаются и другие, не требующие пояснений: «Утеряно горностаевое манто между Казино и Спортивным клубом» (всего двести метров)... «Шляпа с именем модистки, забытая в экипаже, который ехал от Казино ночью». Нигде так не видны гримасы жизни, как в Монте-Карло, и нигде нет таких искажённых лиц, как вокруг игровых столов.
Тем временем публику привлекает большой оперный сезон. Впрочем, здесь её скорее развлекают опереттами — их не ставили на сцене Монте-Карло девять лет. Этой зимой анонсированные комедии были заменены опереттами. Я не против этого жанра, где музыка, пение и слово перемешаны в одно; иногда оперетты меня даже забавляют. Но всё же мне кажется, что они безнадёжно устарели. Пение не свойственно реальной жизни, а потому становится комичным, когда персонажи, только что говорившие о самых обыденных вещах, по воле композитора вдруг начинают петь. Особенно это касается дуэтов и трио: только что шла живая сцена — ссора, волнение, — и вот все остановились, взялись под руки и слаженно затянули общую мелодию. Меня удивили смешанные костюмы в «Les Saltimbanques» Луи Ганна: 1830-е, 1870-е и даже эпоха Наполеона I — всё в одном спектакле. А самое забавное: персонажи рассуждают об аэропланах и ездят на велосипедах в то время, когда велосипедов ещё не существовало.
Для вечера — платье с лифом, полностью сделанным из маленьких перьев оттенков желтого, зеленого и синего. Платье справа имеет лиф, вышитый драконами серого и золотого цвета; юбка цвета пламени. Платье на фигуре — из крепа цвета хны. Его длинный правый рукав образует пояс.
Если оперетты и дарят мимолётное удовольствие, не претендуя на художественность, то концерты на тех же подмостках предлагают нечто иное. На одном из них исполнялось «Искушение святого Антония» молодого композитора Винсента Давико. Два года назад здесь с большим успехом прошла его опера «La Dogaressa». В новой работе Давико проявляет себя как серьёзный музыкант, обращённый к глубинам человеческих страстей. Жаль только, что исполнители пели в повседневной одежде — это портило впечатление. В программе я читаю: «У святого Антония длинная борода, длинные волосы и туника из козьей шкуры». А на сцене — безбородый юноша в смокинге. Далее программа сообщает: «Появляется дряхлая старуха, закутанная в саван». На сцене — маленькая полная женщина в вечернем платье с декольте. На таких концертах лучше закрыть глаза. Звуки проникают в душу, не будучи искажены тем, что видишь.
Все художественные развлечения в Монте-Карло — спектакли и концерты — сосредоточены в Казино. Никакой другой интеллектуальной жизни здесь нет. Стоит какому-нибудь культурному событию случиться за пределами Казино — оно обречено. Был объявлен концерт певицы Сикстинской капеллы; накануне местные газеты сообщили, что он отменяется. Причина: продано слишком мало билетов. И это при том, что на оперетты в театре Казино не найти мест.
Первый образ: Серебряное ламе с зеленой отделкой. Панели образуют пояс и шлейф. Второй образ: Для создания этого платья использован цельный кусок лилового сатина, разрезанный на полосы и завязанный.
Меня пригласили на ежегодную выставку в Palais des Beaux Arts в Монте-Карло. До войны эти выставки были интересны: там показывали работы настоящих мастеров. Теперь всё изменилось. На стенах — картины и рисунки любителей: цветы и натюрморты. Я не хотел вешать свои рисунки рядом с вялой розой и варёным омаром. Но, уступив просьбам, согласился выставить работы на постоянной основе в магазине гравюр — с условием, что будет объявлено: рисунки не продаются. Это удивило публику в Монте-Карло, где всё измеряется деньгами — и где сами деньги теряют ценность за игорным столом. Тем не менее предложения о покупке не прекращаются. Один из рисунков принёс мне не меньше двадцати писем. Это концертный костюм, нарисованный мной для мадам Ганны Вальской и воплощённый Ланвен. Она пела в нём Девятую симфонию Бетховена. Её удовлетворение дороже мне любой суммы. Этот рисунок я не продам никогда — он останется памятью об очаровательной певице и о том вдохновении, которое позволило мне выразить в линиях саму суть Музыки.
Первая шляпка: Серая соломенная шляпа с перьями, расположенными так, чтобы образовать подбородочный ремень. Вторая и третья шляпки: Широкие поля шляпы из желтой тафты в форме куклы; другая — из коричневого шелка и крошечных перьев.
КОММЕНТАРИИ К СТАТЬЕ
Контекст
1923 год — межвоенное десятилетие в самом разгаре. Европа отстроилась от шока войны и бросилась веселиться с той судорожной интенсивностью, которую потом назовут «ревущими двадцатыми». Монте-Карло — один из главных символов этого веселья: нейтральное княжество, не разорённое войной, с мягким климатом, Казино как градообразующим предприятием и публикой, съезжавшейся со всей Европы зимой и весной.
Лазурный берег в этот период переживает трансформацию: из аристократического зимнего курорта он постепенно превращается в место смешанной — старой и новой — денежной элиты. Русская эмиграция после революции 1917 года добавила изменений в состав публики: бывшие аристократы осели на Побережье, принеся с собой культурные претензии без прежних состояний. Казино стало для многих не развлечением, а отчаянной попыткой поправить дела.
Высокая мода в этот момент переживает структурный сдвиг. Париж восстановил статус мировой столицы моды, но сама мода меняется: силуэт 1920-х — плоский, геометричный, освобождённый от корсета — рвёт с викторианской традицией. Эрте, работавший с Harper's Bazaar с 1915 года, был одним из архитекторов нового визуального языка: его иллюстрации формировали представление об элегантности у читательниц по всему миру задолго до того, как те видели реальные вещи в магазинах.
Harper's Bazaar в 1923 году — не просто модный журнал, а пространство культурной дискуссии. Журнал уже практикует формат авторских колонок от художников, модельеров и светских фигур от первого лица. Колонка Эрте из Монте-Карло — типичный для издания жанр: личное наблюдение, поданное как светская хроника.
Русские художники в Париже и на Побережье в этот период образуют плотную сеть. Эрте, Бакст, Дягилев с труппой — все присутствуют в одном пространстве. «Русские сезоны» Дягилева к 1923 году уже изменили европейское представление о сценографии и костюме, и имя Бакста на афише было не просто подписью — оно было знаком качества, понятным любому образованному зрителю. Именно поэтому вырезанный рисунок Бакста — эпизод, на который Эрте реагирует с таким сарказмом: это не просто цензура картинки, это вандализм над культурным авторитетом.
О карнавальном сезоне Карнавал — это католическая традиция, и к религии она имеет прямое отношение.
Карнавал проходит между днём святой Епифании (6 января) и «жирным вторником» — Марди Гра, то есть за 40 дней до Пасхи. Дни карнавала непосредственно предшествуют Великому посту. Само слово «карнавал» восходит к латинскому carne levare — «убрать мясо»: последний шанс наесться, напиться и натанцеваться перед сорока днями воздержания.
Карнавал в Ницце — один из крупнейших и старейших в мире, его современная история ведётся с 1873 года. Он проходит в феврале — начале марта, и весь Лазурный берег живёт в этом ритме: Канны, Ницца, Ментона, Монако.
Harper's Bazaar вышел в марте 1923 года — Эрте писал колонку как раз по горячим следам сезона. Монте-Карло при этом демонстративно стоит в стороне: как замечает сам Эрте, Король Карнавал туда «не допускается» — ведь казино не нуждается в конкуренции за внимание публики.
Имена и бренды
Эрте (Роман Петрович Тыртов, Romain de Tirtoff / Erté, 1892–1990) — русско-французский художник и модельер, многолетний иллюстратор Harper's Bazaar. Псевдоним образован от французского произношения инициалов «Р. Т.». Один из главных визуальных символов ар-деко.
Леон Бакст (Лев Самойлович Розенберг / Léon Bakst, 1866–1924) — художник, сценограф, главный визионер «Русских балетов» Дягилева. К 1923 году — живая легенда, чьё имя на афише было само по себе событием.
Ганна Вальска (Hanna Puacz / Ganna Walska, 1887–1984) — польская певица, светская фигура, известная столько же голосом, сколько шестью браками с состоятельными людьми.
Ланвен (Дом Lanvin, осн. 1889, Жанна Ланвен / Jeanne Lanvin, 1867–1946) — один из старейших парижских домов моды. В 1920-е — на пике влияния, известен изысканной отделкой и работой с театральными костюмами.
Винсент Давико (Vincent d'Indy Davico, 1889–1969) — франко-сербский композитор, ученик Венсана д'Энди. «La Dogaressa» (1921) принесла ему известность в Монте-Карло.
Луи Ганн (Louis-Gaston Ganne, 1862–1923) — французский композитор и дирижёр. Учился в Парижской консерватории у Дюбуа, Массне и Франка, дирижировал на балах Оперы и в курортных городах. С 1905 года вёл собственный концертный цикл в Казино Монте-Карло. Наибольший успех принесла ему оперетта «Hans, le joueur de flûte», впервые поставленная именно в Монте-Карло в 1906 году.
Термины и понятия
Пьеро и Пьеретты, Арлекины и Коломбины — персонажи итальянской комедии дель арте, традиционные фигуры европейских карнавалов.
Trente et quarante («тридцать и сорок») — карточная игра казино, популярная во Франции и Монако; наряду с рулеткой — символ игорного Монте-Карло.
Redoute — костюмированный бал с масками, традиционный формат карнавального сезона на Лазурном берегу.
Шармез — мягкая атласная ткань с матовой изнанкой, популярная в 1920-е для вечерних платьев.
Ламе — ткань с металлическими нитями (золото, серебро), обязательный материал вечернего гардероба эпохи.
Сарж (саржа) — плотная диагональная ткань, в 1920-е использовалась для дневных и деловых костюмов.
Мантеле — небольшая накидка-мантилья, промежуточная форма между шалью и жакетом; в тексте описана как большой квадрат из двух тканей.